В смысле, не обратить ли вам свое внимание на то, что понрвилось мне? Вдруг повезет?..

Совсем недавно перечитала "Лабиринт отражений" и "Фальшивые зеркала" (продолжение)

Размышления о превращении инета в виртуальный город. Параллельный мир для интеллектуальной элиты, новые возможности и новые страхи... И старые вопросы. И снова нечеткая логика: как черное, так и белое - недостижимые пределы...

Плюс сюжет и несколько забавных моментов.

Отрывок:

Сергей Лукьяненко. "Лабиринт отражений"

На уровне - ветер. Скрипит, раскачиваясь, железная кабинка "Американских горок", полусползшая с рельсов и нависшая над самой головой Неудачника.

Прекрасно, еще один способ смерти нашелся.

- Эй! - кричу я, подходя. - Это я!

Неудачник поднимает голову. Может быть, это добрый знак.

- Скучаешь?

Я сажусь рядом с ним, и Неудачник сам стягивает респиратор. Смотрит на меня, устало и безнадежно.

- Ты программа или человек? - в лоб спрашиваю я. Неудачник качает головой. Относи отрицание к чему хочешь...

- Ты в курсе, что тебя прозвали Неудачником? - говорю я. - Но, знаешь, даже Иову везло больше чем тебе! Твоя невезуха - это что-то уникальное!

Он, наконец, отвечает:

- Это не только моя... невезуха.

- Хочешь сказать, тебя плохо спасали?

Я говорлив и оживлен, как после выпивки. Мне надо немножко растормошить Неудачника. И, как ни глупо это звучит, убедиться, что он - не программа.

- Меня хорошо спасали. Просто никто не вышел за барьер.

- Какой барьер?

- Сознания.

Неудачник терпелив в своих объяснениях, но что с того? Ясности они не прибавляют.

- Давай мы отойдем из-под этой дряни, - глазами указываю на качающуюся кабинку. - Времени у нас мало.

- Ты все равно не сможешь... - шепчет Неудачник, но послушно встает и пересаживается в сторону.

- Посмотрим, посмотрим...

Я жду, сам не зная чего. Обещанной Урманом акции, закрытия уровня?

- Неудачник... можно тебя так звать? Ты любишь стихи?

Молчание.

Программа может имитировать беседу, черпая ответы из моих же слов.

Но творить программы не умеют.

- Мой дядя, самых честных правил, - декламирую я. - Продолжай! А? Неудачник?

Он смотрит на меня с такой иронией, что делается не по себе:

- Когда не в шутку занемог... Стрелок, все русские дайверы знают наизусть лишь Пушкина?

- Анатоль?

- Да. Он вспомнил "чудное мгновенье".

Можно засмеяться над своей глупостью. Над теми клише, что вколочены в сознание. Но вместо этого я спрашиваю, и что-то во мне ломается, может быть пресловутый барьер, может быть - здравый смысл:

- А что читал Дик? Шекспира?

- Кэрролла, - отвечают мне со спины.

Дик стоит рядом. Анатоль метрах в пяти, с "BFG" наизготовку.

- Я точно так же сел рядом, - говорит Дик. - Сел...

Он садится перед безучастным Неудачником и произносит:

Twas brillig, and the slithy toves,

Did gyre and gimble in the wabe:

Я зачарованно жду. И Неудачник продолжает:

All mimsy were the borogoves,

And the mome raths outgrabe.

Из далеко далека "Виндоус-Хоум" издает тревожный писк и шепчет:

- Непереводимо! Нет в основном словаре. Непереводимо!

Дик поднимает на меня взгляд и спрашивает:

- Так, значит, по твоему мнению Неудачник - русский?

А ведь Урман задавал тот же вопрос.

- Кто ты? - спрашиваю я Неудачника. Тот улыбается, встает. - Кто ты?! - кричу я.

Он стал под дерево и ждет,

И вдруг граахнул гром...

- говорит Неудачник.

Анатоль хохочет и подхватывает:

Летит ужасный Бармаглот

И пылкает огнем!

Сумасшедший дом. И я в нем - самый тупой пациент.